В главных ролях: Курт Рассел
Розарио Доусон
Ванесса Ферлито
Джордан Лэдд
Роуз МакГоун
Сидни Тамиа Пуатье
год 2007
страна США
режиссер Квентин Тарантино
сценарий Квентин Тарантино
продюсер Элизабет Авеллан, Роберт Родригес, Эрика Стейнберг
оператор Квентин Тарантино
Когда каждый второй отзыв на «Доказательство смерти» начинается с фразы «Grindhouse – это такие американские кинотеатры 70-х, в которых крутили сдвоенные фильмы для взрослых - ужасы, слэшеры, порнуху», понимаешь, что Тарантино и Родригез выполнили свою миссию. Им удалось не только напомнить публике об этой важной эпохе в кинематографе, но и создать для неподготовленного зрителя, предельно далекого от мира грайндхауса, настоящую иллюзию «сдвоенного сеанса в трэш-кинотеатре. Причем концепция трэш-стилистики как у Роберта, так и у Тарантино является не просто средством доставки наслаждения, это самый настоящий символ, несущий в себе множество смыслов и идей. А это уже что-нибудь, да значит.
Но слабый старт тяжеловесного Grindhouse с нещадящим хронометражем (3 часа 10 мин) и рейтингом R, местами переходящим в NC-17, сподвиг Вайнштайнов к решению о разделе фильмов и их выпуске в международный прокат по отдельности. Для продюсеров и мэйджоров это, конечно же, был шанс вернуть потерянные инвестиции. Но после основательного демонтажа «европейский» зритель получил нечто другое, ведь Death Proof и Planet Terror - это не просто «два фильма по цене одного», это запутанная дилогия, построенная на аллюзиях и полунамеках и связанная глобальной идеей, объединяющей оба фильма. Например, в «Планете Страха» по радио передают о смерти Джулии-Джунгли из «Доказательства смерти». Вот ведь, правда, чем больше путаницы – тем лучше…
В случае «Смертенепроницаемого» (правильный перевод Death Proof) основная линия сюжета достаточно проста и прогнозируема. Ее изложение не очень сильно испортит ситуацию. Фильм состоит из двух новелл и рассказывает о маньяке-убийце по прозвищу Каскадер Майк. Но если в первой части Майки выслеживает трио недальновидных девчонок и устраивает им поистине настоящий кармагеддон, то уже во второй истории он вынужден трусливо сматываться от других девушек, хоть и невольно напоминающих предыдущих. Что это – так называемый прикол Квентина, понятный только ему или еще что-нибудь? Почему первая часть специально «состарена» и буквально вся набита грайндхаусными фишками, в то время как во второй нет ни отсутствующих фрагментов, ни странных цветов, ни царапин на пленке? И, наконец, зачем Тарантино рассказывает буквально одну и ту же историю дважды, ведь легче было бы порезать фильм до формата в сорок минут?
Все предельно просто. Тарантино решил устроить зрителю самый настоящий «дет пруф». И это, черт возьми, здорово – при правильно закрутке и подаче откровенно вторичного сюжета, сценарий Death Proof воспринимается как нечто невероятное – создается ощущение, что мир фильма постоянно пытается тебя обмануть: хронологическая последовательность нарушена, а течение времени не идентично экранному. Судите сами: Каскадер Майк во второй части представлен эдаким плюгавеньким субтильным пареньком, чутко реагирующем на боль, а в первой - это уже знающий матчасть школы жизни на «отлично» самый настоящий матерый старпер, сверкающий каждым своим шрамом во всю брутальную харизму. В чем фишка?
А фишка в том, что после неожиданного хардкорного избиения трюкача Майка мы становимся свидетелями рождения «смертенепроницаемого» - человека, одержимого жаждой мести и готового к любым неприятностям. И на финальных титрах, когда начинаешь прокручивать фильм обратно, реально находишь ответы на многие вопросы, и большинство спорных моментов начинают выстраиваться в ровненький и аккуратный шедевр. А если учесть, что death proof - система креплений в машинах каскадеров, позволяющая избежать травм при опасных трюках, то выходит, что как каскадеры тщательно продумывают свой опасный трюк, так и герой Курта Рассела с редкой профессиональной педантичностью готовит план мести, в конце которого он обязательно должен выйти сухим из воды.
Но как же быть со здоровенным титром «прошло четырнадцать месяцев» на весь экран? Как ни странно, пресловутый титр в американской версии Grindhouse вообще отсутствует, а это значит, что его добавили при разделении фильмов, тем самым в европейской версии «Доказательство смерти» общая идея, возведенная режиссером в ранг концепции, загублена беспощадными монтажными ножницами, и воспринимается как жирная клякса на аккуратной работе отличника. Вот такой вот сложный для понимания сюжет, но мне пора резюмировать.
Рассказывать о фильмах Тарантино (любом из пяти) в общепринятой манере, тщательно обсасывая все эти унылые кино-определения (актеры, сценарий, саундтрек), право слово, даже как-то неудобно, потому что все и без того знают, что Тарантино – эталон. С точки зрения диалогов вполне-вполне, хотя уж больно они бабские и много сдернутого из «Криминального Чтива». Экшен поставлен на совесть, но некоторые сцены, к примеру, с Зои Белл, выскакивающей из кустов с радостным воплем «я жива», выглядят комедийно. Кстати, многие моменты содержат цитаты и приветы Тарантино – например, раскраска Форд Мустанг явная отсылка к цвету костюма Невесты и т.д., и т.п.
Таким образом, Тарантино, умело юзая достижения современного кинематографа, а также главные преимущества грайндхауса, умудрился сделать такой взрывоопасный и крышесносящий коктейль, что одни, безусловно, будут отмечать неповторимый авторский стиль, другие неприкрытое стебалово, а третьи – уж простите за пафос – «двойственную обманчивую природу кино». Может быть, именно поэтому в своем пятом фильме Тарантино подобрал себе роль эксцентричного бармена? В любом случае, спасибо мистер Q за то, что вы очередным коктейлем на хрен снесли мне башню.
P.S. Забавно то, что расширенная версия «Доказательства смерти» по всем статьям проигрывает оригинальной, потому что в результате добавления нескольких сцен и лишних надписей создатели умудрились испоганить режиссерский «финт ушами» о смене новелл во времени.